Трагедия русского художника Федотова

Было от чего потерять голову. Из безвестности - и сразу в герои. На выставке в октябре 1849 года Федотов стоял в сторонке, исподтишка поглядывая на восторженную публику, а потом, осмелев, читал перед "Сватовством" собственную поэму, сочиненную к случаю. Десятки незнакомых людей теперь почитали за великую честь познакомиться с замечательным и несравненным Павлом Андреичем.

А в январе следующего года Федотов уже спешил в Москву - к отцу и сестрам. Увы, в семью его звали несчастья: у младшей, Любы, скончался пьяница-муж, остались долги и дети. Нужно было что-то срочно предпринимать, помогать, платить.

Эта поездка стала началом его конца. Правда, сам он пока об этом даже не подозревает, потому что, за исключением семейных дел, все идет превосходно. Он за¬хватил в Москву свои знаменитые картины и сепии. Действительно, москвичи приняли его "на ура". Самые известные люди, о знакомстве с которыми он два года назад и помыслить не смел, теперь зазывали его в свои дома.

Увы, как недолго и непрочно было его московское счастье! Какой обманчивой и неверной птицей оказался громкий успех. Из Москвы Федотов вернулся помрачневшим. Самая распространенная среди российских художников болезнь - нищета - набросила ему на шею тугую петлю и медленно сдавила горло. Правда, Федотова не так-то легко пронять - у него крепкий характер, крестьянская выносливость, и, кроме того, теперь он не просто обыкновенный человек, до которого никому нет дела, а российская знаменитость.

И Федотов начинает действовать. Первое - он решил печатать литографии со своих картин; они давно уже стали народными, и дело должно оказаться прибыльным. Второе - писать копии со своих же картин. И третье, на самый крайний случай (как это ни ужасно), - продать свои любимые картины.

И вот тут в его жизни неожиданно случился сбой. Все планы рассыпались как карточный домик. Литографии? Но цензура не пропустила к печати "Свежего кавалера" по смехотворной при¬чине: якобы неприлично изображение орденского креста, "повешенного к домашнему костюму при неопрятных прочих околичностях". Федотов смущен. Он бежит в Академию и добывает справку, доказывающую замечательные живописные достоинства его картин. Напрасно - не помогает.

Оставалось единственное и самое последнее средство, с которым он все тянул, рассчитывая как-то вывернуться и переиграть судьбу, - продажа картин. Скрепя сердце он соглашается продать "Сватовство" и "Кавалера". И пришлось продать их по дешёвке, но в самом Федотове что-то надломилось.

Когда на него только посыпались все несчастья, он задумал картину под названием "Вдовушка". Сюжет печальный и так мало напоминающий прежнего Федотова: молоденькая вдова стоит, пригорюнившись возле связки вещей, которые отдаются за долги кредиторам. На первых порах Федотов: как будто не замечал драматизма сюжета. Он с прежним щегольством отделывал красивые живописные детали: золото рамы и оклада, пестрые клубки ниток на комоде, красные блики на металлических предметах. И только закончив картину, он почувствовал, что сделал что-то не то. Ведь хотел изобразить одиночество покинутого человека, а получилось нарядное сверкание самоварных бликов. Тогда он начал второй вариант, но тот тоже его не устроил, и наконец, последний - третий. И вот тут только ему удается что-то зацепить.

А дальше - больше. У Федотова появилась тяга к сумеречному и даже ночному освещению. Ему как будто мерещится в потемках жуткая тайна. Вот он пишет маленькую картину "Анкор, еще анкор!" на давно задуманный сюжет: офицер и денщик.

Параллельно он пишет еще одну страшную картину "Игроки". На все лады он с той же маниакальной одержимостью, с какою прежде воспевал тепло человеческого уюта, теперь повторяет одну и ту же мысль: мир страшен и бесчеловечен, и добро в нем обречено на гибель. Кажется, он даже с какой-то тайной радостью и мстительностью разрушает все, что было ему когда-то дорого.

К весне 1852 года его железный, сделанный, казалось, на сто лет организм начал сдавать. Он жаловался на боли в глазах и на усталость. В начале лета за ним начали замечать некоторые странности: однажды он куда-то исчез, и верный денщик долго искал его. Нашел за городом. Потом его видели бродящим по Петербургу. Он сорил деньгами, раздавая направо и налево то, что получил за картины, заказал себе гроб, предварительно примерив его, выдавал себя за Христа, а в нескольких домах сделал предложения знакомым барышням из порядочных семейств. Наконец, кто-то догадался, что с ним, и его увезли в дом умалишенных.

Конец был ужасен. 13 ноября 1852 года он скончался. Павлу Андреевичу Федотову шел только 37 год.