Русский художник Павел Андреевич Федотов
Русский художник Павел Андреевич Федотов прожил жизнь героическую. Возможно, кому-то это утверждение покажется чрезмерно смелым или спорным, но это — правда.
И все-таки Павел Андреевич Федотов в невозможных условиях сделал невозможное — стал великим художником, создал живопись, которая оказалась со¬бытием для всего русского искусства. Если учитывать громадный потенциал его возможностей, сделанное им кажется сов¬сем невелико: всего лишь несколько масляных жанровых картин, очень скромных по размеру, но, если вникнуть в горестные обстоятельства его жизни, если рассмотреть, в каких условиях и как творил он свое искусство, то тогда соотношение масштабов изменится в пользу Федотова.
Одной из первых его картин была акварельная картина - "Освящение полковых знамен в Зимнем дворце". Картина была показана царю.
Царь принял неожиданное решение: "приказал предоставить ему право добровольно оставить службу и посвятить себя живописи с содержанием по сто рублей ассигнациями в месяц". Эта царская милость застала Федотова врасплох. В самом деле, впереди ждала накатанная военная карьера, и лет через пятнадцать, при его-то усердии и образцовой службе, непременно при¬вела бы к генеральским эполетам. А что искусство? Добьется ли он, художник-самоучка, тех же успехов, которые гарантированы ему в военном деле?
Три года он мечется, сомневается и не решается сделать последний шаг. Но наконец, жребий брошен, и 3 января 1844 года, ровно через десять лет после вступления в полк, Федотов оставил службу.
Выйдя из полка, Федотов снял две крохотные комнатки в ветхом домике, поселился там вместе с преданным денщиком Коршуновым и со всем усердием начал изучать батальную живопись. Поначалу дело спори лось: он посещал в Академии классы ведущего специалиста Зауервейда, "начал изучать коня со скелета", выполнил несколько композиций на военные сюжеты, но потом все застопорилось. Что-то сопротивлялось в нем изображению бесконечных военных сцен. Душа требовала чего-то другого, рвалась на простор, к жизни. И Федотов целиком отдается любимому детищу - жанровой живописи.
Тысячи сюжетов просятся на бумагу, только успевай заносить. Одна¬ко всего пересказать невозможно, и он выбирает девять, на его взгляд, самых ярких сюжетов для создания серии из 9 сепий. В этой серии - и чиновник, и красивая, соблазняемая девушка, и бедный художник, и смерть собачонки, но главное в ней, несмотря на излишнюю театральность, некоторую назидательность и откровенную анекдотичность, - острый наблюдательный взгляд и склонность к правде.
Приблизительно через год после отставки, когда казалось, что он уже достаточно освоился и в рисунке, и в акварели, Федотов решился попробовать себя в масляной живописи. Когда почувствовал в масле себя увереннее, "для практики" начал писать портреты своих знакомых.
Мамаши, дочки, отцы семейств, знакомая молодежь - все пали жертвой федотовской страсти. Никто не относился к его портретам серьезно, все смо¬трели на них, как на баловство, как на необходимые штудии своего хорошего знакомого. Да он и сам к ним относился точно так же - никогда за свои портреты денег не брал, а раздаривал их. А между тем его портреты - не школярские постановки, среди них есть отличные, классические вещи. Может, оттого, что никто не относился к его работам как к настоящим серьезным портретам, да и в самом Федотове видели не таинственного Художника, а своего милого Павла Андреича, а все федотовские герои вышли так незатейливо просто, по-домашнему.