Кузьма Сергеевич Петров-Водкин

Вообще неожиданность и неузнаваемость характерны для художника. Пожалуй, только перед его натюрмортами можно всегда с уверенностью определить почерк мастера.

Еще будучи студентом, Кузьма дважды побывал за границей. В Англии, во Франции, где брал уроки в модной тогда Школе Коларосси, в Мюнхене — в Школе Ашбе. Побывал в Алжире и Тунисе, Турции и Греции.

В Италии в отличие от многих русских художников, работавших там, Петров-Водкин изучал художников Проторенессанса и раннего Возрождения: Джованни Беллини, Пьеро делла Франческа, Чимабуэ, Мазаччо, Джотто — «магов форм». Его «покорила мера такта и средневековая необузданность в изображении предмета», «гениальный расчет», «выдумка, такт и страстная жажда анализа». «Форма и цвет, объемлющий эту форму,— писал молодой Петров-Водкин,— есть живопись».

Существуют «...два способа ее создания, дополняющие друг друга,— декоративность и психологичность изображаемого. Вместе они составляют искусство образа. Вся ответственность ремесла живописи в том и заключается, чтобы постоянно уравновешивать обе эти стороны... декоративность — это порядок распределения формы».

Из поездок Петров-Водкин привез сотни картин, этюдов, тысячи рисунков. Среди них полотна «Язык цветов», «Изгнание из рая», «Колдунья» и даже «Девушки на Волге». В этой последней работе его память о родной стране, любование русской женственностью.

Картина родственна полотнам его друга В. Э. Мусатова и юной мирискусницы Зинаиды Серебряковой. Среди портретов выделяется рисунок А. Н. Бенуа и холст, посвященный родным местам — «Окраины Хвалынска».