Константин Андреевич Сомов

И Сомов становится одним из мэтров нового художественного на¬правления, получившего название "Мир искусства".

Современники отмечали, что Сомов был крайне придирчив к своим работам, часто уничтожал сделанные листы. Его увлекала извилистая, причудливая линия в рисунке. Любимым его веком стал XVIII-й, век красоты, галантности и милых забав. Он черпал вдохновение в изысканных вещах того времени (кстати, коллекционировал их), в парковой архитектуре, томных гавотах и менуэтах.

Внешне Константин Андреевич производил впечатление оригинального человека; уделял много внимания своей наружности, носил изысканные галстуки, слыл эстетом, на нем лежала печать утонченности.

Вместе с тем он глубоко несчастный человек, ибо никогда не был доволен собой, умалял свои заслуги, проявлял вечное недовольство.

Одна из его соучениц Остроумова-Лебедева вспоминала, как поразил он академистов одним своим ранним эскизом: необыкновенной изысканностью в сочетании красок, свежестью и, в то же время, чем-то болезненным.

Работа над портретом становилась для него каждый раз тяжким испытанием (и как мучил свою натуру!), потому что он хотел проникнуть не в сиюминутное состояние человека, а видеть его сущность. Та же Остроумова-Лебедева жаловалась, что была она веселой хохотушкой, но Сомов изобразил ее мечтательной и грустной.

73 раза пришлось ей позировать художнику! Вначале сделал на холсте рисунок и покрыл его акварелью, затем стал писать лицо, при¬чем небольшими частями. "Начиная со лба, который писал в несколько сеансов, он опустился к бровям и работал так долго, потом один глаз, потом другой и так далее. Когда кончил подбородок, то есть все лицо, он не вернулся уже к ранее написанному, не сделав на нем ни одного мазка, чтобы поправить или связать воедино".

Очевидно, что в "веселой хохотушке" Сомов увидел будущую прекрасную художницу. Поистине он обладал абсолютным художническим зрением.