Художники «Мира искусств»

Коровина это отличие не коснулось. Если Борисов-Мусатов пел элегическую песнь уходящим усадьбам, а краски его были расплывчатые, жидкие, если Кустодиев тянулся к народ¬ному уходящему быту, а писал часто темперой, если Петров-Водкин находил новые законы соотношения цветов (теория трехцветки), то Коровин все еще не мог понять, как у Саврасова сквозь серое, блеклое небо просвечивает свет и откуда эти манящие тона, этот заман.

И еще: мирискусники любили себя. Часто писали свои автопортреты, запечатлевая свой образ в разные времена.

Коровин не любил себя писать, а ведь он был так красив! (Лишь благодаря портрету Серова можно представить Константина Алексеевича.)

Его более всего увлекала красота земли, природы, бесконечность мироздания, и этой Красоте он служил. Пленэр, воздух, пространство между двумя деревьями, как передать эту наполненность, а не пустоту — вот что его занимало.

Но ничего формального, механического, а лишь пропущенное через себя. «Зрение,— говорил он,— дано нам не только чтобы видеть. Душе этого мало. Она требует, чтобы через зрение поднимался рой волнующих мыслей, эмоций».