Дмитрий Григорьевич Левицкий

В его Кокоринове - сила, напор, энергия, настоящая увлеченность и вдохновение. Правда, с одним маленьким, но весьма существенным "но": это не столько портрет самого Кокоринова в том смысле, в каком мы привыкли понимать портрет, то есть лицо, глаза, душа натуры, но скорее портрет фигуры, а если еще точнее - портрет его великолепнейшего наряда.

С каким потрясающим блеском и виртуозным щегольством написан знаменитый костюм, пошитый специально ко дню инаугурации Академии!

Через три года после успеха кокориновского портрета Левицкий получает большой и почетный заказ от самой Екатерины - написать портреты лучших воспитанниц Смольного института. Юные смольнянки, особенно первый выпуск, были любимицами императрицы: она любовалась девочками, баловала, часто ездила к ним в гости и приглашала к себе во дворец.

Искусства всех видов процветали в Смольном: смольняночки играли, пели, танцевали и непременно участвовали в институтских театральных спектаклях. По праздникам изысканная публика собиралась в зале института и любовалась изяществом и грацией юных наяд. И вот это-то довольство, счастье и благополучие и должен был изобразить Левицкий в своих портретах.

Задача, прямо скажем, неблагодарная для настоящего художника, ибо связывает его по рукам и ногам, обязуя говорить одни комплименты и сладкие пошлости. По счастью, Левицкому лгать не пришлось, и в этом повинны, отчасти, сами смольнянки.

Они были так хороши, непосредственны и подлинны, что Левицкий попросту влюбился в них, и эта влюбленность помешала превратить таких живых и настоящих девочек в красивые и бесплотные куклы, какими бы они, наверняка, могли стать под кистью Ротари или Торелли.