Александр Андреевич Иванов.

Все они Ивановы — с ударением на "о", только один выделен, высвечен из всего длинного и славного ряда ударением на "а": Уж очень крупная и своеобычная фигура.

Кого из живописцев XIX века можно сопоставить с Ивановым? Разве что старшего его товарища Карла Брюллова. Но по так называемой маэстрии, то есть по бойкости кисти, по хлесткости, виртуозности, короче, по способности быстро получить блестящий результат Карл, пожалуй, впереди.

И все же Иванову нет равных в искусстве "железного" века, он первый и главный. Первый — по силе духа и сложности решаемых задач, главный — по степени влиятельности в художническом цехе, по глубине проникновения в тайны самой живописи. Он не остановился на полпути. Сперва добился личной известности, а затем самым решительным образом продвинул вперед все русское искусство.

С первой экскурсии в Третьяковку каждый из нас усвоил, что небогатую внешними событиями жизнь Александр Иванов провел большей частью в Италии, в течение двадцати лет работал там над полотном "Явление Христа народу".

В этой величественной картине он отошел от традиционных способов воплощения религиозных сюжетов, оттеснил Сына человеческого на дальний план холста и во главу угла поставил народ. А народ и является истинным творцом истории.

Таков костяк, такова схема устоявшихся взглядов, и довольно сложно устоять против соблазнительной идеи не ворошить прошлое, а встать на протоптанный путь пересказа общеизвестного. Еще сложнее вторгаться в сложившиеся легенды, тревожить тесную группку "священных коров" искусствоведческой литературы. Но не пробовать нельзя, ведь речь идет о "том самом" Иванове, о великом мастере.

Знакомство с документами делает сомнительной легенду о спокойной и безмятежной жизни Иванова, созерцательной и лишенной внешних событий. Нет, в ней преобладало иное: борьба и страсть, жертвы и творческие драмы, успех и нужда. И серьезный политический риск.