"Распятие" Эль Греко.

А посредине — изумительно красивые, плавные и певучие линии тела Христа, и сама Его плоть -жемчужно-бледная с холодноватым отливом - странно и красиво ритмизуются с небесными силами.

Какое мощное духовное напряжение и экспрессия! Какими плоскими, предметными и двухмерными кажутся рядом с этим мистическим видением - многочисленные "Распятия" итальянцев.

История Христа для них - чаще всего история примерного и добродетельного человека, павшего жертвой интриг и произвола злобных властей, а в Библии они отыскивают массу интересных и занимательных сюжетов. Даже такие гиганты позднего Возрождения, как Тинторетто и Веронезе, не смогли избежать этого слишком человеческого, а значит, неизбежно мелкого и ограниченного взгляда на Евангелие.

Для Веронезе казнь Христа - почти семейная трагедия, смерть горячо любимого сына и учителя; для Тинторетто - многолюдный роман-эпопея со множеством действующих лиц, где главный герой - распятый Христос - совершенно теряется и тонет в вавилонском столпотворении людей.

Совсем не то - Эль Греко. Для него казнь Христа - событие, где сталкиваются всемирные силы, где происходит борьба тьмы и света, перевернувшая историю человечества. Словно ясновидец, он обладает редким даром: видеть то, что не дано другим. За явлением вещи он прозревает ее высшую, духовную суть.

Какой белой вороной выглядит его искусство на фоне европейской живописи XVI века и каким странным пришельцем из других миров кажется он сам - мистик и визионер. Но ведь он и в самом деле был выходцем из другого мира.

Его греческое происхождение - не столько принадлежность к другому народу, сколько, что гораздо важнее, принадлежность к другой - богатой и древней, многотысячелетней греческой культуре.